Редкий вид

В первый раз я увидел её осенью, когда птицы, сбившись в стаи, кружили в небе, собираясь на юг. Это случилось на Волгоградке, в районе Кузьминок. Чёрная, тонированная, грустно подвывая в такт монотонному подмигиванию, она вяло продиралась по разделительной в сторону центра. «Бедненькая, – подумал я. – От стаи отбилась. Здесь, вдали от привычной среды обитания, она не выживет, пропадёт.» Но она выжила и, спустя некоторое время, несколько освоилась. Всю зиму, практически каждый рабочий день, в начале девятого, она бодро пролетала по встречке на добычу вкусненького, а вечером, не знаю уж во сколько, возвращалась обратно в гнездо.

Месяц назад, в начале весны, я увидел её не одну, а в компании с представителем её вида. Он был как две капли похож на неё, только покрупнее и радиатор побольше. Они бойко пролетели мимо, сопровождаемые, охраняющим их покой, полосатиком. «Наша потеряшка нашла себе друга. – порадовался я.- Теперь точно выживет. Может ещё и приживётся на новом месте, и не улетит с перелётной стаей».

А сегодня по проспекту в сторону центра, с перерывом в пять минут, весело прокрякали две стайки чёрных мигалочников. Я аж замер в восхищении. Они не только освоились в не привычном для себя, юго-восточном, ареале обитания, но и начали размножаться. Значит, не далёк тот день, когда этот гордый и немногочисленный вид вычеркнут из красной книги и, возможно, объявят сезон охоты. Пора записываться в клуб любителей охоты, на всякий случай.

Кризисная сказка

В одной организации решили бороться с кризисом. Не сразу, конечно. Поначалу просто не замечали его, жили как всегда. Но трудно не замечать если во всех газетах и телевизорах только о кризисе и говорят. Да и акционеры смотреть стали как-то недобро, про мероприятия спрашивают. Вот и решило руководство: борьбе – быть.

Сели, значит, в коференцзале всей верхушкой и стали друг другу рассказывать, что кризиса нет никакого, а есть массовая истерия, жадность человеческая и перестраховка. Мол не надо дёргаться, само всё наладится. Рассказывают, рассказывают, чувствуют – не помогает. Тогда решил генеральный тактику сменить. Запретил он специальным приказом употреблять слово «кризис» на территории организации. Велел говорить «новые экономические условия». И, для верности, увеличил количество совещаний вдвое. Кроме того, говорит, много микроскопов и бумаги белой покупаем, надо сокращать расходы. От бумаги отказались сразу, а с микроскопами вопрос посложнее оказался, очень уж нужны они для производства. После месяца непрерывных совещаний приняли трудное решение перейти наполовину на более дешёвые микроскопы, а второй половиной пользоваться экономно и установить за этим строгий контроль и учёт с персональной ответственностью. Решение приняли, документ написали, подписали его все поголовно и на доску специальную повесили. Расслабились тогда, вздохнули свободно. А чего боятся когда все меры приняты и мероприятия назначены?

Так и живут сейчас спокойно, приказы с документами на туалетных рулонах пишут да гвозди микроскопами заколачивают. Ждут когда опять можно будет каждый новый гвоздь свежим микроскопом забивать. А то не эстетично повторно такой сложный инструмент использовать.